8:02 AM 10/28/2017 – Путин потратил 5 лет и $ 1 млрд, чтобы Трамп стал президентом США

Spread the Knowledge
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Путин потратил 5 лет и $ 1 млрд, чтобы Трамп стал президентом США – Свободная Пресса

1 Share

Спецпрокурор США Роберт Мюллер, как сообщает CNN, готов предъявить первые обвинения в рамках дела о российском вмешательстве в выборы американского президента. Кому конкретно будут предъявлены обвинения, пока не уточняется. Об этом может стать известно в понедельник, обвиняемые могут быть взяты под стражу. А вот что об этом деле пишет американский журналист- разоблачитель Robert Parry.

***

Не вызывает удивления то, что штаб-квартира Хиллари Клинтон и Нацкомитет Демпартии помогали оплачивать составление печально известного «досье Стила», состоявшего из слухов о связях Трампа с Россией. Но эти откровения стоят того, чтобы обратить на них внимание, если учесть то, как долго сведения о финансировании этой работы хранились в тайне.

Некоторое удивление, однако, вызывает другое. А именно то, что штаб-квартира кампании Клинтон решила поддерживать прямые и непосредственные отношения с составителем досье. Могли бы, ведь, найти какого-нибудь «друга штаб-квартиры», который оплачивал бы все счета, а Клинтон имела бы большую возможность отрицать свою причастность ко всему происходящему.

Вместо этого штаб-квартира кампании, кажется, понадеялась, что Марк Элиас из юридической конторы Perkins Coie и конфиденциальное соглашение обеспечат какую-то прокладку между Клинтон и досье. Поразительные утверждения, содержащиеся в нем, должны были в ходе финальных предвыборных дебатов помочь Клинтон подтвердить ее же обвинения в адрес Трампа в том, что он является «марионеткой» президента России Владимира Путина. Теперь перед следователями стоит интригующий вопрос: «Что именно и в каком объеме знала лично Клинтон о досье на Трампа и о финансировании деятельности по сбору материалов для этого досье?»

В конечном счете, узнать, кто дал задание собирать досье, необходимо потому, что конгресс выдал повестку* на вскрытие банковских счетов компании Fusion GPS. Это — аффилированная с оппозицией «исследовательская» фирма, которая и наняла бывшего оперативного работника британской разведки Кристофера Стила для того, чтобы тот собрал «исследовательские данные» против Трампа. Позднее эти данные для оппозиции получили название «oppo».

В качестве составной части сутяжничества из-за этой повестки конгресса юридическая контора Клинтон и Нацкомитета Демпартии, Perkins Coie, просто написала письмо, в котором освободила фирму Fusion GPS от своего с ней соглашения о конфиденциальных отношениях.

После этого газета The Washington Post 24 октября сообщила, что штаб-квартира кампании Клинтон и Нацкомитет Демпартии помогали финансировать деятельность Стила тем, что их юрист Элиас в апреле 2016 года подрядил фирму Fusion GPS, а та уже наняла Стила.

Post написала, что «люди, знакомые с этим делом» сообщили о параметрах этого соглашения, но все же не стали разглашать, сколько Клинтон и Нацкомитет Демпартии заплатили фирме Fusion GPS. Один источник сообщил мне, что общие выплаты составили что-то около 1 миллиона долларов.

«Мусор за нал»

Хиллари Клинтон, как выясняется, финансировала сбор утверждений о связи Трампа с русскими, включая россказни о том, что он куролесил с проститутками в одном из пятизвездочных отелей Москвы, а оперработники российских спецслужб в это время фиксировали его похождения на видео. Ирония заключается в том, что когда объектом республиканского «оппозиционного исследования» был Билл Клинтон, то обвинения, содержавшиеся в том «oppo», чета Клинтонов называла «мусором за наличные».

Обвинения в адрес Клинтонов привели к началу расследования скандала вокруг фирмы «Уайтуотер”**, который стал лишь одним из многих, которые преследовали Билла Клинтона на протяжении двух президентских сроков. И точно так же досье Стила, известное также как «Грязное Досье», дало в руки следователям карту, по которой они и пошли, расследуя скандал «Рашагейт”*** вокруг президента Трампа.

Точность обвинений Стила так же небезупречна, как и точность давних утверждений в отношении Клинтона. Государственные следователи США сейчас не в состоянии подтвердить многие из ключевых утверждений, но, как мне говорят, они все равно верят, что что-то из утверждаемого соответствует действительности.

В 1990-х годах ключевые утверждения о преступлениях Клинтонов в ходе их земельной сделки «Уайтуотер» не нашли своего подтверждения. Но начатое расследование в конце концов вскрыло сексуальные отношения Билла Клинтона с практиканткой Белого дома Моникой Левински и привело к его импичменту в Палате представителей. Пусть он и был оправдан в ходе «судебного» заседания в Сенате.

Некоторые демократы тоже открыто надеялись на импичмент президента Трампа и связывали эти свои надежды со скандалом «Рашагейт». Нет никакого сомнения в том, что «досье Стила» имеет большое значение в раскручивании этого скандала.

Когда конгрессмен от Демократической партии Адам Шифф, заместитель председателя комитета по разведке палаты представителей, в марте этого года выступил с 15-минутной речью о, якобы, сотрудничестве штаб-квартиры избирательной кампании Трампа с Россией, то эту речь вполне можно было принять за речь обвинителя. За этим последовала «работа» Стила, который ранее работал в России в качестве сотрудника британской разведки MI-6. Он обратился за информацией к своим бывшим коллегам и неназванным источникам в России, включая некоторых руководящих чиновников в Кремле.

Методы Стила

Поскольку Стил уже не мог въехать в Россию, то он основывал свой доклад на многочисленных слухах, полученных от тех анонимных русских источников, которые утверждали, что слышали какую-то информацию от своих контактов во властных органах, а затем передали ее подручным Стила, которые, в свою очередь, затем передали ее Стилу. А уж он из смеси слухов и так называемой инсайдерской информации составил доклад, придав ему вид «сырых разведывательных данных».

Помимо анонимности источников и финансовой заинтересованности этих источников в раскапывании грязи, у докладов Стила имеются и иные проблемы. В их числе то, что следователям ФБР не удается подтвердить ключевые элементы доклада. Например, утверждения о том, что оперработники российских спецслужб несколько лет тому назад тайно зафиксировали на видео, как по желанию Трампа проститутки справляли на него малую нужду в то время, как он лежал на той самой кровати в московском отеле Ритц-Карлтон, которой когда-то пользовались президент Обама и первая леди Мишель Обама.

Эти мучительно-пикантные сведения были включены в самое начало доклада, который датируется 20 июня 2016 года и который Стил передал своим новым клиентам. И это неизбежно возбудило аппетиты клинтоновских инсайдеров. В том первом докладе уже содержались основные черты будущего «Рашагейта».

Пропустить рекламу: 5 сек

Перейти на сайт рекламодателя

Реклама 00

Пропустить

Наведите курсор,
чтобы включить звук

Но июньский доклад Стила также содержал утверждения о наличии записи на неком телефонном автоответчике: «Из разговоров в июне 2016 года источников А и Б — высокопоставленного чиновника российского МИДа и бывшего высокопоставленного офицера российской разведки, все еще активно действующего внутри Кремля — соответственно — со своим соотечественником, который вызывал у них доверие, стало ясно, что российские власти взращивали и поддерживали в США кандидата в президенты от Республиканской партии Дональда ТРАМПА на протяжении, как минимум 5 лет».

«Источник Б утверждал, „Операцию ТРАМП“ поддерживал и направлял российский президент Владимир ПУТИН. Целью операции было посеять раздор и разобщенность как внутри самих США, но — в особенности — внутри Трансатлантического альянса, который рассматривается как враждебный интересам России. …Говоря о деталях, источник А признался, что Кремль на протяжении нескольких лет снабжал ТРАМПА и его команду ценной разведывательной информацией о его противниках, включая кандидата в президенты от Демократической партии Хиллари КЛИНТОН»…

«Операция Кремля по взращиванию ТРАМПА включала в себя также предложение ему различных высокодоходных сделок с недвижимостью внутри России, особенно в связи предстоящим в 2018 году чемпионатом мира по футболу. Однако, пока по неизвестным причинам ТРАМП не принял ни одно из этих предложений».

Помимо того, что эти утверждения анонимны и носят характер слухов, в них имеются очевидные логические неувязки. А именно — за пять лет до предвыборной кампании 2016 года практически никто даже не мог и подумать, что у Трампа был хоть малейший шанс стать президентом США.

Тому, что у Трампа сделка с недвижимостью не состоялась, может быть масса прозаических причин. Источник, знакомый с переговорами на эту тему, рассказал мне, что Трамп надеялся получить половинную долю в проекте стоимостью в 2 миллиарда долларов, но российско-израильский инвестор Михаил Фридман, основатель российского «Альфа-банка», якобы, отказался потому, что Трамп не захотел войти со значительными инвестициями, ограничившись лишь стоимостью бренда своего имени «Трамп».

Однако, согласимся, что если бы, как утверждается, всемогущий Путин захотел бы дать миллиард долларов или что-то около того в качестве платы своему золотому мальчику Дональду Трампу, который, как ожидал Путин, стал бы президентом через пять лет, то сделка состоялась бы. Но этого не произошло.

Несмотря на сомнительное качество второ- и третьесортной информации Стила, доклад июня 2016 года, кажется, произвел впечатление на команду Клинтон. А когда наживку заглотили, Стил продолжил производить свои, нагруженные всякого рода заговорами, доклады. К 13 декабря 2016 года число этих докладов достигло семнадцати.

Фабрикация расследования

Эти доклады не только пленили и очаровали политических операторов Хиллари Клинтон, но и повлияли на оценку ситуации назначенцами президента Обамы в разведывательном сообществе в том, что касается вопроса так называемого «российского вмешательства» в президентские выборы.

Тем не менее, тщательный анализ докладов Стила вскрывает не только явные фактические неточности. Например, составители доклада отправили юриста Трампа Майкла Коэна в Прагу, где он, якобы, провел встречу с одним российским чиновником (при том, что Коэн никогда не был в Праге). Но, кроме того, эти доклады содержали массу разного рода описаний заговоров, над которыми так любят подтрунивать американские мейнстримовские СМИ.

Так, доклады Стила выводят целый набор политических реакций со стороны США на российские манипуляции, но исходят из того, что американцы не в состоянии прийти к разумным и приемлемым решениям самостоятельно. В одном из докладов, датированном 14 сентября 2016 года, Стил утверждает, что неназванный высокопоставленный чиновник в президентской администрации Путина объяснил, как Путин использовал российскую операцию по оказанию влияния для того, чтобы сформировать оппозицию торговым сделкам Обамы в Тихоокеанском регионе.

Стил писал, что намерение Путина сводилось к тому, чтобы «отвести кандидата КЛИНТОН от политики президента ОБАМЫ. Наилучшим примером этого стало то, что оба кандидата [Клинтон и Трамп] сейчас открыто выступают против Транстихоокеанского партнерства и Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства. Оба этих проекта рассматривались Москвой в качестве угрозы интересам России».

Другими словами, русские, как утверждается, вмешались в президентскую кампанию в США для того, чтобы настроить ведущих кандидатов против обамовских торговых сделок. Но насколько это вероятно и заслуживает доверия? Должны ли мы верить в то, что американских политиков, целую гамму их — от сенаторов Берни Сэндерса и Элизабет Уоррен до бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон и Дональда Трампа — всех обдурил Кремль ради того, чтобы выступить против сомнительных торговых сделок? Это при том, что сами эти сделки крайне непопулярны среди широких масс американского населения, которого уже тошнит от торговых соглашений, в результате которых они теряют работу.

Конечно же, огласка того, что штаб-квартира избирательной кампании Клинтон и Нацкомитет Демпартии помогали оплачивать «оппозиционные исследования» Стила, не обязательно дискредитирует содержащуюся в докладах информацию. Но это, несомненно, говорит о наличии возможного финансового стимула для Стила и его подручных заострять излагаемые в докладах сведения для того, чтобы лагерь Клинтон вновь и вновь обращался к ним за новыми материалами.

Автор (англ. Robert Parry) — американский журналист-разоблачитель, известный своими журналистскими расследованиями в Ассошиэйтед Пресс и Newsweek по делу Иран-контрас, об американской помощи никарагуанским контрас, связанным с незаконным оборотом кокаина в США в 1985 году, а также о катастрофе рейса MH17, когда он опубликовал факты, объединение которых, по его мнению, убедительно показывает, что после нескольких месяцев безуспешных попыток спровоцировать повстанцев Донецкой и Луганской народных республик на уничтожение гражданских пассажирских самолётов вооружённые силы Украины сами сбили пассажирский самолёт.

В 1984 году был награждён премией Джорджа Полка (учреждена в 1948 году, в память корреспондента CBS Джорджа Полка, убитого при освещении греческой гражданской войны (Гражданская война в Греции).

Публикуется с разрешения автора.

Перевод Сергея Духанова.

* Конгресс США обладает правом проводить собственные расследования по любому вопросу, который он сочтет необходимым. В рамках этих расследований конгресс имеет право выдавать т.н. «повестки», которые по своей процессуальной силе может превосходить любые решения любой судебной инстанции и любого правоприменительного органа. По этим повесткам у любых физических и юридических лиц изымаются; любое лицо, независимого от должностного, социального, имущественного и иного положения, может быть вызвано в конгресс для дачи показаний под присягой, а дача заведомо ложных показаний, данных под присягой, является уголовным преступлением и карается тюремным наказанием.

**Скандал вокруг компании Whitewater, которая занималась благоустройством и строительством, стало первым из череды скандалов, преследовавших президента Билла Клинтона и его супругу Хиллари. Впервые в современной американской истории, президента США подозревали в соучастии в финансовом мошенничестве.

В 1978 году, когда Билл Клинтон был еще генеральным прокурором штата Арканзас (позднее стал губернатором этого штата), он вложил свои деньги в фирму Whitewater. Через какое-то время фирма разорилась, а ее вкладчики потеряли свыше $ 45 млн. Сам Клинтон уверял, что его потери составили почти $ 70 тыс. Однако пикантность ситуации заключалась в том, что как прокурор штата и позже губернатор, он по роду службы обязан был курировать деятельность компаний, занимавшихся подобным бизнесом. Более того, Хиллари Клинтон работала адвокатом в юридической фирме, обслуживавшей компанию Whitewater.

Расследование продолжалось много лет, но пришло к выводу, что чета Клинтонов не получила материальной выгоды от этого дела. Однако, к моменту когда такое решение было принято, Билл Клинтон оказался в центре другого скандала, связанного с практиканткой Белого Дома Моникой Левински. За ложь под присягой он был подвергнут импичменту.

*** Рашагейт (Russia+gate) от Watergate, названия отеля в Вашингтоне, где в 1972 располагась штаб-квартира избирательной кампании Демпартии, подвергшаяся взлому. Последовавший скандал получил название «Уотергейт».

Read the whole story
· · · · · · · · · · ·

This is one of the few places where a communist can still dream

1 Share

Lenin’s image is reflected in a mirror in Pinarayi. (Vivek Singh/For The Washington Post)

ALAPPUZHA, India — On a recent morning in southern India, one of the world’s last true-believing communists rose to speak in a place where communists can still whip up the masses and win elections.

Thomas Isaac, the finance minister for the state of Kerala, gazed out at a crowd of hundreds who had gathered to honor the founding father of Kerala’s Communist Party, a man killed by a snakebite while organizing farmworkers whose dying words were reputed to have been: “Comrades, forward!”

A row of hammer and sickle flags fluttered in the wind. People raised clenched fists in a “red salute” and chanted “Long live the revolution!”

“We are trying to build our dream state in this fascist India!” Isaac began, and in so many ways it was still true.

A century after Bolsheviks swarmed the Winter Palace in Petrograd, Russia (now St. Petersburg), the Indian state of Kerala, home to 35 million people, remains one of the few places on earth where a communist can still dream.

The Bolsheviks, inspired by Karl Marx’s “Communist Manifesto,” had set out to build a new kind of society, a workers’ paradise in which property and wealth would be owned in common. That revolution began in the fall of 1917 and gave rise to the Soviet Union and a movement that would sweep across one-third of the world, inspiring new followers, erasing borders and filling gulags. Eventually, it would be undone by stagnant economies, pressure from the West and the alienation of its own people.

What remains today are five nominally communist nations. In Cuba, the revolution survives mostly as a decrepit museum piece. The communist parties of China, Vietnam and Laos preside over largely autocratic forms of runaway capitalism. In North Korea, communism has become a nuclear-armed cult of personality and police state.

But in Kerala — far from the high-stakes maneuvers of the Cold War and nearly 2,000 miles from the Indian capital of New Delhi — history has taken the most unexpected of detours.

Instead of ossifying into an autocratic force, Kerala’s communists embraced electoral politics and since 1957 have been routinely voted into power. Instead of being associated with repression or failure, the party of Marx is widely associated with huge investments in education that have produced a 95 percent literacy rate, the highest in India, and a health-care system where citizens earning only a few dollars a day still qualify for free heart surgery.

This modern incarnation of communism also has produced one of the stranger paradoxes of the global economy: millions of healthy, educated workers setting off to the supercharged, capitalist economies of the Persian Gulf dreaming of riches and increasingly finding them.

And that has raised an existential question for Isaac and Kerala’s other 21st-century communists: Can they survive their own success?

(Jimshi Khalid for The Washington Post)

India’s integration

The story of communism in Kerala did not begin with a revolution, the storming of the capital, or even Marx. Instead, its beginnings in 1939 were far more idiosyncratic, rooted in resistance to British rule, a commitment to land reform and opposition to India’s caste system.

It was also intimately tied to a traveling musical, “You Made Me a Communist,” about peasants who banded together to fight an evil feudal landlord. The play premiered in 1952, drew big crowds and helped the party win its first election five years later. Another decade passed before the “Communist Manifesto,” Marx’s account of the contradictions of capitalism, was even translated into Malayalam, the local language.

And while Kerala’s communists borrowed the symbols of the Soviet Union — they read Soviet Land magazine, followed the march of the Nicaraguan Sandinistas and sent rice to the Cubans — they also embraced their own local heroes and followed their own distinct path.

Unlike communists in China, Latin America or Eastern Europe, party leaders in Kerala never seized factories — the “means of production” in the words of Marx — or banned private property. Instead, they competed in elections with the center-left Indian National Congress party, winning some years and losing others.

Red century: The rise and decline of global communism

Communism became for many a piece of their identity. In the 1970s and 1980s it wasn’t uncommon for parents to name their children “Lenin,” “Stalin” or, in the case of one girl, “Soviet Breeze.” Pictures of early Soviet leaders like Vladimir Lenin and Joseph Stalin were hung on the walls in party offices alongside Indian heroes such as the party’s founder, Krishna Pillai.

In the Soviet Union, the Communist Party had been something remote — “a mysterious and implacable external power,” as one scholar put it. In Kerala, the communist party is made up of people like Isaac, the finance minister, whose iPhone was now ringing.

“Yes, comrade,” he answered.

‘A better life for people’

He had finished his speech honoring the party’s founder and was now in his government van heading off on yet another 14-hour day in the life of a local politician tending his base. His driver pumped the horn in a nonstop staccato to clear a narrow path through streets clogged with smoke-belching motorbikes, dented cars and puttering rickshaws.


Thomas Isaac visits an organic farm in his constituency of Alappuzha. (Vivek Singh/For The Washington Post)

Isaac often describes his decision to join the party in the early 1970s as an act of rebellion. His parents were devout Christians who owned a modest textile factory, and before joining the party, Isaac had been a seminary student.Among his first acts as a communist was to organize a strike at his father’s mill.

“If you don’t negotiate with these workers I will be with them on the picket line,” he recalled telling his father.

He is 64 now, and still very much an idealist. He owns no land, having given away a small parcel of property that he inherited from his parents. His two daughters, who moved to the United States 20 years ago, after Isaac and his wife divorced, worry sometimes about their father’s lack of savings. He had been unable to contribute to either of his daughters’ college educations and visits to see them in the United States have been rare. Only in the last few years has Isaac allowed himself a handful of luxuries, like a personal car, the iPhone and an iPad that he uses to check the day’s cricket highlights and update his Facebook page.

His first stop was a ribbon-cutting at a family-owned driving school. Then he made a two-hour drive to the village of Kollam, where a party leader had asked him to stop by his son’s wedding.

Isaac, who became an atheist when he joined the party, posed with the newlyweds under a statue of a pale, gaunt Christ on the cross, because in Kerala the communists had never sought to stamp out religion. Soon he was back in the van rushing down a narrow, potholed road past makeshift tea stands, coconut sellers and clusters of simple, cement homes, each one with electricity and indoor toilets. Kerala is one of the few states in India where this is true.

“This is what it means to make a better life for people,” Isaac said, pulling on a neck pillow for a quick nap.


Isaac leaves an event around the opening of a hospice for the poor. (Vivek Singh/For The Washington Post)

As he approached his home town of Alappuzha the road widened and Isaac’s minivan sped past a mural of Che Guevara, the ageless hero of the Cuban revolution, and a billboard of Colonel Sanders, the ageless hawker of capitalist fried chicken.

Near the city’s edge, Isaac’s van stopped at a state-supported cooperative that manufactures coir, a bristly fabric used to make welcome mats sold in hardware stores across the United States. There he greeted the 100 or so older women who had gathered in a mosquito-infested palm grove and assured them that they would not lose their jobs as the industry mechanized.

“Make whatever quantity of coir you want and the government will buy it,” he said as the women in orange, green and gold saris applauded. Then, he promised to double their salaries to about 300 rupees or $5 a day.

(Jimshi Khalid for The Washington Post)

Isaac estimated that the government would have to subsidize the workers’ salaries for about 10 years, until they retired and their jobs probably disappeared.

He knew such subsidies were only possible because of the decidedly un-communist lives that the younger generations are pursuing. Increasingly these young workers are fleeing Kerala’s low-wage economy for the booming states of the Persian Gulf, leaving Isaac to oversee an economy unlike anything Marx ever imagined — one fueled by global demand for Kerala’s healthy, educated workforce. Even with the Gulf money, Isaac is still running the largest deficit of any Indian state.

As finance minister, Isaac dreams of building new highways, bridges and industrial parks that might make it easier to attract high-paying jobs to Kerala — “the best physical and social infrastructure in all of India!” he often said.

But, for now, his government has more pressing priorities: expanding Kerala’s four international airports, each of which offers nonstop flights to the Gulf, and adding a fifth.


Isaac leaves the house of an injured party worker in his constituency of Alappuzha. (Vivek Singh/For The Washington Post)

Prosperity from the Gulf

In the 1980s and 1990s Kerala’s migrant workers found work building highways and skyscrapers in the Gulf. These days their better-educated successors fill jobs overseas as accountants, nurses, lawyers, doctors and mid-level civil servants. More than one-third of Kerala’s gross domestic product last year came from remittances.

These migrants are remaking Kerala’s culture. One of the most popular programs on local television is “World of Expats,” a reality show that helps distraught family members find relatives who have gone missing in the Gulf.

They are also remaking the state’s humble landscape. Kerala is a place where big, gated homes — “Gulf houses” in the local lingo — sit next to simple houses. Many of the big homes also sit empty for much of the year, while their owners are abroad working. One government study from 2011 estimated that there were nearly 1 million empty or partially occupied homes. Meanwhile, Isaac worries about a shortage of housing for the poor.

Less than one mile from the spot in the village of Pinarayi where the party held its first clandestine meeting, Prasanth Cherambeth, 40, and his wife, Saniga, 36, had just arrived from Abu Dhabi, United Arab Emirates, and were celebrating the opening of their six-bedroom home.

Prasanth Cherambeth, left, and his wife, Saniga Cherambeth, sit at their mansion. (Vivek Singh/For The Washington Post)
Their mansion in the village of Pinarayi. (Vivek Singh/For The Washington Post)

Hours earlier, dozens of workers had been laying sod and tile by flashlight in a race to complete it. Now friends, family and a few curious villagers were walking up a red-carpeted driveway and into the home draped in garlands of marigolds. They took in the indoor fountain under the stairs, the marble floors, the glass-tiled swimming pool and the kitchen full of stainless steel appliances that Cherambeth’s aunt was saying were “all from Dubai.” On the second floor, porch chandeliers flashed red and blue.

At the center of the party, propped on a chair and draped in white flowers, was a picture of a communist: Cherambeth’s recently deceased father, who had been a party stalwart and longtime employee of the state bus company.

In a few weeks Cherambeth and his wife would drain the pool, lock up their new home and return with their three young children to Abu Dhabi, where they had spent much of the last 15 years. Someday, when their work visas expire, they plan to return to Kerala permanently. For now, Cherambeth, a mid-level administrator at a nuclear power company, was going to enjoy his new home.

“It’s a dream,” he said as guests swirled around him.

The future for Indian communism

Despite all the changes, the party’s loyalists kept the faith. At a recent party-sponsored class for the public in the city of Kannur, a professor named K.N. Harilal was insisting that true communism would only come with the catastrophic collapse of the global economy.

“The deterioration of capitalism is an inevitability and it’s happening fast,” he said. “Humans cannot be so narrow-minded and profit-oriented forever.”

Ceiling fans circulated humid air and a few dozen mostly middle-aged students scribbled notes in party-supplied workbooks.

“How will we know when the permanent crash finally comes?” a student asked as the class stretched into its fifth hour. “What will the signs be?”

“Nobody can predict it,” Harilal replied.

A big reason for the Communist Party’s survival in Kerala has been its ability to adapt to the demands of electoral politics and accommodate different and even contradictory views. As a result the very meaning of communism in Kerala has become a subject of debate.


Peopel work at the local party headquarters of the Communist Party. (Vivek Singh/For The Washington Post)

For many, especially the young, communism today is more about the ideal of equal opportunity than the ideology of Marx or Lenin. “We believe all people are the same class and should have the same chance in life,” said Shigin Pradeesh, 20, a university student and son of a low-wage coconut picker, who was waiting by the front desk of the party headquarters in the village of Pinarayi.

“I am not a selfish person,” he said. “That’s why I am a communist.”

In Kerala the communist idea often survives in the most parochial of ways. When the party decided to open a worker-owned amusement park cooperative, some party officials complained that the proposed name — “Malabar Pleasures” — was misguided. Pleasure, after all, is a “bourgeois” concept. The name was changed to “Incredible Park.”

Ultimately, communism in Kerala has remained Indian. At a time of rising Hindu nationalism, the party’s classes for young children — a communist version of Sunday school — emphasize a secular Indian identity.

“We are not Christians or Muslims or Hindus,” sang a group of barefoot boys and girls in Kerala’s capital of Thiruvananthapuram, near the southern tip of India. “Hunger is the same for us all; pain is the same for us all. Our blood has the same color; our tears the same taste.”

(Jimshi Khalid for The Washington Post)

Nearly 70 years after the traveling play, “You Made Me a Communist,” introduced communism to Kerala, a popular movie offered a new account of the movement.

Director Amal Neerad’s “Comrade in America” opened at theaters in Kerala, Abu Dhabi and Dubai on May 5, which also happened to be Marx’s birthday. In the film, Neerad’s communist hero fights for the poor and falls in love with an American woman visiting family in Kerala. When she returns to the United States, he risks his life sneaking across the U.S.-Mexican border to win her back.

The film gently pokes fun at self-important communists and their long-winded speeches about revolution. In one of its many whimsical moments, the lovesick hero drinks too much and hallucinates a conversation with Che who tells him that the “best lovers among us are communist comrades. Those who don’t have anything to hide can create revolutions and love deeply.”

In the end, the hero’s love chooses capitalist America over him. One film critic described Neerad’s lead comrade as a “losing man.” To Neerad, a former party activist, this was too bleak. “He’s a losing believer,” the filmmaker said.

This was perhaps one more way to think of communism in Kerala at a time of growing inequality and religious division in India and around the world.

“It’s a failed dream,” Neerad said. “But it’s our only hope.”

world

asia_pacific

Dallas shooting updates

News and analysis on the deadliest day for police since 9/11.

post_newsletter353

follow-dallas

true

endOfArticle

false

National News Alerts

Major national and political news as it breaks.

false

subscribe

The story must be told.

Your subscription supports journalism that matters.

Isaac had been reluctant to see a movie that makes fun of his party, but his daughter, who was visiting from New York, pressed him to go. “She found it to be a hilarious take on us,” he said.

Isaac’s views were more complicated. “We should be able to joke about ourselves,” he said.

He paused and thought some more. The aging communist had never been prouder of the party’s achievements or more worried about its future. One hundred years after the birth of the first communist state, the movie’s heroes — its “losing believers” — seemed “very familiar,” Isaac said. “They feel true.”


At the town square in Kolassery, about a fifteen minute drive from Pinarayi, the symbols of communists are everywhere. (Vivek Singh/For The Washington Post)

Read more:

To protest Modi, these Indians are cooking beef in public

A lynching over beef-eating is part of a rising tide of Hindu nationalism in Modi’s India

For Russians, Stalin is the ‘most outstanding’ figure in world history, followed by Putin

Today’s coverage from Post correspondents around the world

Like Washington Post World on Facebook and stay updated on foreign news

Read the whole story
· · · · · · · · · · · · · · · · · ·

First charges filed in U.S. special counsel’s Russia investigation: source

1 Share

WASHINGTON (Reuters) – A federal grand jury on Friday approved the first charges in the investigation into alleged Russian meddling in the 2016 U.S. presidential election, a source briefed on the matter told Reuters.

The indictment was sealed under orders from a federal judge so it was not clear what the charges were or who the target was, the source said, adding that it could be unsealed as early as Monday.

The filing of charges by the grand jury in Washington was first reported on Friday by CNN, which said the target could be taken into custody as soon as Monday.

U.S. intelligence agencies concluded in January that Russia interfered in the election to try to help President Donald Trump defeat Democratic candidate Hillary Clinton through a campaign of hacking and releasing embarrassing emails, and disseminating propaganda via social media to discredit her campaign.

Special counsel Robert Mueller, a former director of the Federal Bureau of Investigation, is investigating whether Trump campaign officials colluded with those Russian efforts.

“If the Special Counsel finds it necessary and appropriate, the Special Counsel is authorized to prosecute federal crimes arising from the investigation of these matters,” Deputy Attorney General Rod Rosenstein said in a May 17 letter appointing Mueller.

Sources familiar with Mueller’s investigation said he has used that broad authority to investigate links between Trump aides and foreign governments as well as possible money laundering, tax evasion and other financial crimes.

Peter Carr, a spokesman for Mueller, declined to comment on Friday.

Trump, a Republican who was elected president last November, has denied allegations that his campaign colluded with Russians and condemned investigations into the matter as “a witch hunt”.

The Kremlin has denied the allegations.

Mueller’s investigation also includes an effort to determine whether Trump or any of his aides tried to obstruct justice.

The special counsel’s team has conducted interviews with former White House chief of staff Reince Priebus, former spokesman Sean Spicer and other current and former White House officials.

In July, FBI agents raided the home in Virginia of Trump’s former campaign manager, Paul Manafort, whose financial and real estate dealings and prior work for a pro-Russian political party in Ukraine are being investigated by Mueller’s team.

Mueller was appointed to lead the investigation a week after Trump fired FBI Director James Comey, who was heading a federal probe into possible collusion with Russia.

Trump initially said he fired Comey because his leadership of the FBI was inadequate and hurt morale, but in a later interview with NBC he cited “this Russia thing” as his reason.

SHADOW

The Russia investigation has cast a shadow over Trump’s nine-month-old presidency and widened the partisan rift between Republicans and Democrats.

Republican lawmakers earlier this week launched investigations to examine several of Trump’s longstanding political grievances, including the FBI probe of Hillary Clinton’s emails and her alleged role in a sale of U.S. uranium to a Russian firm.

Mueller’s team has also investigated Michael Flynn, who was an adviser to Trump’s campaign and later briefly served as his national security adviser.

Flynn was fired from that post in February after misleading Vice President Mike Pence about the extent of his conversations with Russian ambassador Sergei Kislyak last year.

While he was on Trump’s campaign team, Flynn also had a $600,000 contract from a Turkish businessman to help discredit U.S.-based Turkish cleric Fethullah Gulen, accused by Turkey’s government of instigating a failed coup in July 2016.

Former CIA director James Woolsey, who was also an adviser to the Trump campaign, has alleged that Flynn discussed with the businessman and two Turkish government ministers the idea of covertly spiriting Gulen out of the United States to face charges in Turkey.

Jonathan Franks, a spokesman for Woolsey, said on Friday that Woolsey and his wife have been in communication with the FBI and Mueller’s team about the claim.

Woolsey and his wife, Nancye Miller, “have responded to every request, whether from the FBI, or, more recently, the Office of the Special Counsel,” Franks said in a statement.

Flynn has previously denied through a spokesperson that such a plan was ever discussed.

Reuters reported on Thursday that Woolsey and his wife last year pitched a $10 million project to the same Turkish businessman who had agreed a smaller contract with Flynn. They did not win a contract.

Bidding for a lobbying or consulting contract with a foreign company or government is not illegal but Flynn came under scrutiny because he waited until March to retroactively register with the Justice Department as a foreign agent for the work he did on the Gulen project.

Additional reporting by Nathan Layne, Mohammad Zargham and Eric Beech; Editing by Kieran Murray and Nick Macfie

Read the whole story
·

Spread the Knowledge
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *